Зарайского округа Коломенской епархии Русской Православной Церкви (Московский патриархат)
Приписан к Успенскому храму д. Рожново
Престольный праздник: Святых Царственных Страстотерпцев (17 июля)
Настоятель храма — протоиерей Михаил Юрьевич Сокрутов.
- Адрес электронной почты: rozhnovo@mail.ru
- Телефон: 8(963)772-70-78
- Адрес: Московская область, м.о. Зарайск, д. Воронино
Общая информация
ЗАРАЙСКИЙ «ДОМ БОГОРОДИЦЫ»
К 100-летию создания Гефсиманской монашеской общины
В начале 1900-х годов близ сельца Воронино возникла обитель, земной век которой оказался совсем коротким – около двух десятков лет. Срок, по историческим меркам, мизерный. Однако, след, оставленный монастырем в истории Зарайского края, гораздо более значительный.
Начало обители
Возникновению монастыря предшествовали особые знамения, которые современники не предавали огласке. «Не приспе час!» — говаривали они, предполагая раскрыть тайну спустя годы. Но она так и осталась для потомков загадкой…
Названа община в честь знаменитого сада на Елеонской горе, что стоит напротив святого града Иерусалима. В Гефсиманский сад часто уходил Спаситель для уединенной молитвы. Среди оливковых деревьев Гефсимании Иисус молился накануне Своих Крестных страданий, в Гефсиманской пещере находится Гробница Матери Божией.
Холм, где появилась зарайская община, расположен недалеко от Зарайска. Тогда он был покрыт разросшимся садом, и отсюда открывалась широкая панорама города. К тому же одним из духовников общины был монах Гефсиманского скита Троице-Сергиевой лавры. Чувствуя, что Россия погружается в пучину скорбей, он хотел создать в зарайской Гефсимании островок святой жизни.
Основательницей последнего зарайского монастыря стала лебедянская мещанка Прасковья Михайловна Кузнецова. С молодых лет она стремилась к иноческому житию и восемнадцать лет провела послушницей в Троекуровском монастыре. По благословению старцев М. П. Кузнецова в начале 1900-х годов прибрела бывшую помещичью усадьбу, чтобы в своем имении устроить монашескую обитель.
Уединенное место располагалось недалеко от зарайского сельца Воронино и называлось Лариной пустошью. По своему ландшафту и земельным угодьям (их общая площадь составляла 97, 2 га) она оказалась весьма пригодной для исполнения задуманного. На усадьбе стояло несколько деревянных строений, каменная часовня, были пашни, сенокосы, гумно, выгон, фруктовый сад.
Вначале Прасковья Михайловна со своей духовной сестрой (имени ее мы пока не знаем) обитали в Лариной пустоши вдвоем. Жили они в одноэтажном деревянном, крытом соломой, домике. Жизнь отшельниц была заполнена трудами, молитвами, делами милосердия. О двух смиренных труженицах узнала камер-фрау Государыни Императрицы – М. Ф. Герингер. Оставшись вдовой, ради будущего детей, Мария Федоровна служила при Царском Дворе, а в Зарайске осталась жить ее престарелая мать – В. Н. Аделунг. Для попечения об одинокой женщине Мария Федоровна обратилась к воронинским сестрам, и те взяли Варвару Николаевну к себе и заботились о ней до ее кончины. Ее дочь всячески помогала в обустройстве общины, благотворила сама и искала помощи для юной обители среди сильных мира сего.
Постепенно к двум сестрам приходили и другие, желавшие посвятить свою жизнь Богу. Прибавлялись и заботы. Осваивались земли, подправлялись хозяйственные постройки, приобретались лошади, коровы, овцы, необходимый сельхозинвентарь.
Наконец, было выбрано место для будущего храма, и 14 мая 1908 года (в праздник коронования их Императорских Величеств) водружен и освящен на этом месте крест.
Архимандрит Арсений
Устраивая зарайскую общину, монах Троице-Сергиевой Лавры обратился за советом к архимандриту Арсению (Жадановскому) – наместнику Чудова монастыря Московского Кремля. Эта древняя обитель считалась «дворцовым», «царским» монастырем, была одним из крупных центров русской культуры, одно время ее даже называли «великой лаврой». В ее ризнице хранились многие священные древности, уникальные книги и иконы. В усыпальнице Чудова монастыря покоились многие члены Царской Фамилии, в частности, там был погребен убитый террористами Великий Князь Сергей Александрович.
Наместник Чудова монастыря хорошо знал и часто общался с Государыней Императрицей и ее сестрой – Великой Княгиней Елисаветой. После трагической смерти супруга она целиком посвятила себя делам милосердия и помощи страждущим, хлопотала об открытии в Москве Марфо-Мариинской обители.
Несмотря на свой молодой возраст, архимандрит Арсений был авторитетным пастырем, состоял в духовном общении с о. Иоанном Кронштадтским. Отец Арсений давно ратовал за создание женских обителей, где бы физический труд во славу Божию соединялся с непрестанной молитвой. Известие о зарайской общине обрадовало о. Арсения, и он с готовностью принялся помогать ей.
Все средства, оставшиеся после смерти родителей он передал в дар зарайской общине. В Воронино он направил двадцать своих духовных чад. По ходатайству архимандрита Арсения перед Рязанским владыкой, дело о создании монастыря быстро прошло необходимые инстанции. И уже в мае 1909 года Священный Синод вынес Определение об открытии монашеской общины под названием «Гефсимания» при сельце Воронино Зарайского уезда. В то же время П. М. Кузнецовой было предписано принять иноческий постриг; его совершил благочинный монастырей Рязанской епархии архимандрит Виталий. При пострижении Прасковья Михайловна получила монашеское имя Поликсения (что в переводе с греческого означает «очень гостеприимная») и назначена настоятельницей обители.
Обитель обустраивается…
Архимандрит Арсений руководил духовной жизнью сестер и заложил первый камень в здание обительского корпуса. Тогда наместник Чудова монастыря сказал: «Полюбите всей душой Сладчайшего Господа нашего Иисуса Христа, Его Пречистую Матерь, ради Которой вы оставили мир и пришли сюда. Тогда жизнь ваша исполнится радости и утешения, тогда всемерно будете стараться в точном исполнении церковного устава, тогда безропотно понесете молитвенные подвиги и всякое послушание».
Жизнь общины строилась на твердых правилах общежительных монастырей, где все является общим: кров, трапеза, послушания (работы для нужд монастыря), молитва. Обитель обеспечивала сестер одеждой, обувью и всем необходимым. В свою очередь насельницы посвящали свои труды всецело на пользу и благолепие родной обители.
Двухэтажное кирпичное здание жилого корпуса, размером 33х17 аршин (23, 4 х 12 м), строилось быстро. В восточной стороне находился домовая церковь. Это был двухпрестольный храм, над кровлей которого возвышалась маковка с крестом.
Знаменательное событие в жизни обители – освящение домовой церкви Успения Божией Матери — состоялось сто лет назад, 21 декабря 1909 года Чин освящения совершал епископ Рязанский и Зарайский Никодим. Церковь, напоминавшая Гефсиманский вертеп Иерусалима, находилась в полуподвале тогда еще недостроенного монастырского корпуса. Украшением храма был белый резной иконостас, облик которого повторял иконостас церкви-усыпальницы Чудова монастыря.
После отделки Успенской церкви взялись за обустройство верхнего храма — во имя Вознесения Божией Матери. Пройти в эту церковь можно было прямо из коридора первого этажа обительского корпуса. Здесь находились кельи сестер, расположенные по обеим сторонам коридора. На втором этаже корпуса размещались мастерские, где монахини занимались рукоделием, шитьем, стеганием одеял. Все помещения были просторными, с высокими потолками и полукруглыми окнами. Корпус обогревался паровым отоплением. Позже с западной стороны корпуса возвели колокольню.
Старожилы рассказывают, что под зданием находились обширные подвалы, тут были трапезная, складские и подсобные помещения. В корпус можно было попасть через три крыльца: «белый» (южный), «красный» (западный) и «черный» (северный). Они различались по цвету ступеней, выложенных из мраморной крошки. К востоку от алтаря располагалось монастырское кладбище.
Территорию обители украшали столетние аллеи вязов и лип, раскидистые дубы и клены, молодые посадки сирени и цветники. От прежних хозяев общине остались разросшиеся плодовые сады: яблоневый и смешанный — с грушами, вишнями, малиной. Сады окружали кусты терна. Между садом и огородом сестры устроили небольшую пасеку. Монахини и послушницы сами выращивали огородные и зерновые культуры, трудились на скотном дворе (причем, для водопоя скота был выкопан небольшой пруд).
Зерно хранили в хлебных амбарах, поставленных для сухости на бревна. Отдельно стояли каретный сарай и конюшня, где содержались лошади для выездов и для крестьянской работы.
Чтобы в обители всегда была в достатке вода, сестры сами выкопали скважину глубиной 80 метров, и сперва вручную (вчетвером крутили колесо), а затем с помощью конного привода качали воду. Здесь же молотили хлеб. Как вспоминают, вода в колодце была необыкновенно вкусна. Приезжавшие из города священники, утоляя жажду, приговаривали: «Святая вода!»
Повседневная жизнь общины
В своей книге «Гефсимания» наместник Чудова монастыря (который смиренно именует себя «I.A.» — иеромонах Арсений) пишет:
«Неутомимыми трудами и непрестанными молитвами своих насельниц и теперь уже славится в окрестностях юная обитель. О ней нередко можно слышать от
посещавших ее богомольцев:
-Там Бог всем управляет!
Часто называют нашу новую Гефсиманию по-старинному «домом Богородицы».
Все в этой юной обители основано на благословении Божием и молитве. Вся она поддерживается молитвой. Все с молитвой в сердце и на устах делают сестры: и пашут, и сеют, и жнут, и молотят, и косят…
Молитва является для них неизменной спутницей их жизни и трудов, дыханием их чистых душ, посвятивших себя безраздельному служению Богу».
Со временем число монахинь Воронинской обители выросло. Оно пополнялось, в основном, за счет девиц из крестьянских и мещанских семей, живших неподалеку. Слаженное подсобное хозяйство приносило обильные плоды. На средства монастыря содержались не только сами сестры и две семьи священнослужителей, но и множество приезжавших паломников. Для их проживания построили деревянный странноприимный дом.
В брошюре о Зарайской Гефсимании архимандрита Арсения читатель найдет много подробностей жизни обители. Попытаемся и мы изложить обычный день зарайских молитвенниц.
Они пробуждались ото сна ранним утром, в половине четвертого, от звона колокольчика, с которым будильщица обходила все помещения с возгласом:
— Пению — время, молитве – час!
Под звуки колокола монахини собирались в храме, где служилась полунощница, утреня и Божественная Литургия. Потом следовала общая трапеза, после которой все сестры (а среди них были и рукодельницы, и огородницы, и скотницы) до вечера расходились по своим послушаниям. На вечерние службы монахини вновь собирались в храме. По окончании богослужения, совершалась «пятисотица» (400 раз читались молитвы мытаря: «Господи, Иисусе Христе, Сыне Божий, помилуй мя, грешную», 100 раз молитвы к Божией Матери и сотня земных поклонов). После ужина и вечерних молитв «на сон грядущим» сестры расходились по своим кельям. Этот распорядок неукоснительно соблюдался во все время деятельности общины.
Молитвы в честь Пресвятой Богородицы в обители возносились непрестанно. Особенностью жизни зарайской общины, безусловно, являлось празднование Вознесения Божией Матери — 17 августа по ст.ст. Этот день особо почитался в Гефсиманском скиту Троице-Сергиевой Лавры, где службу совершал сам Московский митрополит. Как и в скиту Лавры, в зарайской общине служба велась по древнему иерусалимскому чину. Потом следовал крестный ход вокруг обители.
Царские дары
Скромная Успенская церковь нуждалась в иконах и церковной утвари — об этом Государыне Императрице Александре Федоровне и ее сестре могли сообщить архимандрит Арсений и камер-фрау М. Ф. Герингер. И уже весной 1910 года в зарайский монастырь поступают царские дары. Ее Величество пожаловала вышитую плащаницу с изображением Успения Божией Матери. Великая Княгиня Елисавета Федоровна пожертвовала пять икон из усыпальницы Чудова монастыря, а также престол и жертвенник с облачениями. Драгоценный груз прибыл по железной дороге на станцию «Зарайск» 11 апреля 1910 года – в Вербное воскресенье. Сюда ранним утром крестным ходом пришли духовенство, верующие, сестры Гефсиманской обители с ветками вербы в руках.
Приняв сокровище и отслужив молебен, крестный ход, под колокольный звон всех зарайских церквей, тронулся в сторону Воронина. Чувство радости переполняло участников шествия, казалось, сама природа ликовала, согревая людей теплом и ярким светом. Трогательно было видеть, как навстречу святым иконам, матери протягивали своих младенцев.
Царские дары поместили в Успенской церкви обители. Престол и жертвенник заняли свои места в алтаре храма. В иконостасе установили иконы Спасителя, Сошествия во ад, Тайной вечери, Божией Матери. Перед этим образом находилась шитая золотом по голубому бархату плащаница. Живописное Распятие с предстоящими поставили у южной стены храма; перед ним читалась «Неусыпаемая Псалтирь».
Неизбежные искушения
Первоначально отец Арсений намеревался соединить устройство обители с молитвенной памятью о своих умерших родителях. Он также желал, чтобы сестры обители находились под небесным покровительством создателя Чудова монастыря – святителя Алексия. Но со временем обнаружилось, что у старца Троице-Сергиевой Лавры свои взгляды на духовное устройство обители. Тот считал покровителем воронинской общины преподобного Сергия.
Архимандрит Арсений, видя в этом волю Божию, смиренно отступился от забот по созданию зарайской обители, справедливо полагая, что «двух духовных отцов, как и отцов по плоти, быть не может». Свои замыслы он впоследствии претворил в создании Серафимо-Знаменского женского скита в Московской епархии.
Духовное руководство сестер зарайской обители целиком перешло к лаврскому старцу, и мать Поликсения часто выезжала для решения насущных вопросов в г. Сергиев.
Не было в обители ни специальной охраны, ни мощной монастырской стены. Границу монастырских владений обозначала невысокая ограда из кольев. Конечно, она не могла спасти от непрошенных гостей — живших по соседству завистливых и недобрых людей, которые приносили монахиням досадные неприятности.
Об искушениях сестры писали своей придворной благодетельнице – Марии Федоровне Герингер, и та всегда находила возможность помочь и утешить беззащитных монахинь.
Судьба монастыря в советское время
Но эти мелкие невзгоды не могли сравниться с теми испытаниями, которые готовил сестрам 1917-й год. Известия об отречении Императора, а затем и свержении царской власти было огромным ударом для монахинь. Казнь Царской Семьи в Екатеринбурге и гибель Великой Княгини Елисаветы в Алапаевске открывали новую эпоху – эпоху безбожия и «красного террора».
«Карающий меч революции» вскоре опустился и на скромную зарайскую женскую обитель. Сначала сюда стали наведываться различные комиссии с целью «выявления признаков эксплуатации населения и получения нетрудовых доходов». Но члены этих комиссий вынуждены признать, что больших тружениц, чем гефсиманские монахини, трудно отыскать.
В 1919 году сестер из закрытой властями Богородицкой Бахрушинской общины, что располагалась в Зарайске на улице Михайловской, перевели в Воронино. Для них гефсиманские монахини освободили несколько келий своего корпуса. Кроме того, в странноприимном доме нашли приют и пропитание солдатки с детьми, беженцы и просто нуждающиеся – их в годы гражданской войны было немало!
Но уездные комиссии не оставляли в покое воронинскую общину. Изымали церковную утварь, обкладывали непомерными налогами, требовали роспуска общины. Игумения Поликсения доказывала властям необходимость сохранения общины и ее несомненную пользу для населения, и какое-то время монастырю удалось продолжить свое существование, только уже в виде трудовой артели. При этом весь свой доход община обязана была отдавать государству.
Красный Хутор
Теперь игуменья монастыря называлась начальницей сельскохозяйственной артели. На пашнях, огородах, скотном дворе, монастырской территории – везде царил прежний порядок. Как и раньше, совершались богослужения, сохранялся иноческий устав — настоящий «островок святой жизни», причем, совсем рядом с городом!
Долго такое положение власти терпеть не могли, и в 1929 году решили трудовую артель распустить, а все имущество — движимое и недвижимое – реквизировать. Это означало окончательное закрытие монастыря. Сестер вместе с настоятельницей выгнали из корпуса, и они разбрелись, кто куда: некоторые прибились к родственникам, другие устроились работать в город: на фабрики и мастерские.
На месте монастыря организовалась коммуна «Красный Хутор». Со всего района сюда свозили конфискованное при раскулачивании имущество. Рассказывают: так называемые «труженики коммуны» предпочитали не работать, а жить за счет чужого добра, причем, на широкую ногу. Их бесшабашная и разбитная жизнь продолжалась года три; когда же все награбленное пустили по ветру, «коммунары» разбежались.
Коммуну сменил колхоз с нелепым названием «Имени Политотдела». В монашеских кельях поселились разные семьи, и бывший монастырский корпус превратился в большую коммуналку. Паровое отопление разломали, и в каждой комнате поставили печки. Они больше дымили, чем давали тепла. Коридор, где когда-то бесшумно передвигались монахини, стал местом скандалов и драк. В помещении церкви очутился «красный уголок», и в иконостасе появились портреты вождей пролетариата. В бывшей часовне стала действовать кузница. Святой колодец, даривший вкусную воду, засыпали землей. Установили новый насос, да так неумело, что жители Красного Хутора постоянно жаловались: «Неделю живем с водой, месяц – без воды». Во время войны вырубили остатки садов и аллей, и живописный холм превратился в пустырь, заросший бурьяном.
Красный Хутор был населен до середины 1970-х годов. Люди здесь жили без удобств и, конечно, стремились получить благоустроенное жилье. Постепенно коммуналку расселили, и пустующий дом быстро превратился в руины.
От некогда благоустроенной обители труда и милосердия остались бывший обительский лес, мутный пруд, развалины колодца и обломки фундамента сестринского корпуса. По ним можно определить, где находился церковный алтарь.
Эту «мерзость запустения» невольно сравниваешь с описанием храма в книге «Гефсимания»: «Церковка — единственное утешение насельниц общины, — плод их непрестанных трудов, слез и молитв к Единому Прибежищу и Утешителю скорбящих и к Заступнице рода христианского. Удивительно прекрасен и привлекателен этот, почти подземный, храм Царицы Небесной, при всей своей тесноте и бедности! Благодать Божия, очевидно, почила на нем. Входишь в него с истерзанным сердцем, измученный бестолковой сутолокой быстротекущей жизни, взволнованный и надорванный тревожной суетой, шумом и гамом современного города, — и сразу начинаешь чувствовать веяние божественной благодати. Тает лед равнодушия и бесчувствия, спадает чешуя наслоений мирской суеты, — и священный трепет безраздельно овладевает душой, приклоненной к смиренной и тихой молитве. Взор невольно приковывается с странным умилением к трепещущему сиянию лампад пред запрестольным образом Триединого Бога, проходящему сквозь прозрачную голубую завесу царских врат, — и хочешь видеть в нем отражение или символ того Света жизни, который с благожелательной и всепрощающей любовью зовет нас с всемирной Голгофы к Себе, чрез голубую даль минувших веков».
В 2010-х годах был возведен храм в честь Святых Царственных Страстотерпцев и начаты регулярные богослужения.